— Марлен, Марлен! — слышались возбуждённые крики. Обескураженные жандармы в своих шикарных маленьких накидках с капюшонами и в белых перчатках поднимали белые жезлы, вяло протестуя против натиска толпы. Конечно, amour побеждала закон и порядок! Толпа рвалась вперёд хотя бы глянуть на своего идола, но на пути у них стоял отцовский «паккард», его гордость и радость, они навалились на автомобиль. Чужие руки трогали блестящий зелёный «паккард», и отец приходил в неистовство.
    — Бож, пропадёт весь глянец! Пропадёт глянец! Не повредите глянец! — кричал он.
    Дитрих на сей раз не могла дотерпеть до туалета. Она хохотала до слёз и описалась. Пришлось отменить примерку у Чиапарелли. С тех пор шутки про борщ и чёрный хлеб заняли второе место после «глянца Папи».
    — Ты бы видела это зрелище! Люди, сотни людей рвались ко мне и Папи! Но он обо мне ничуть не беспокоился: Папи волновал лишь глянец его драгоценной машины!